В отношениях между Россией и Азербайджаном настала непростая пора. Взаимные обвинения и подозрительность, серия арестов и задержаний, поставленные на паузу дипломатические и культурные мероприятия. На постсоветском пространстве появляется новая точка напряженности? Но новая ли, если приглядеться к последним событиям повнимательнее?
Нынешний кризис имеет несколько измерений. Это и кавказская геополитика, и динамика двусторонних отношений Москвы и Баку, и диаспора. Не зря же триггером обострения выступили задержания представителей азербайджанских диаспорных структур в Екатеринбурге по обвинению в опасных преступлениях. Но триггер не следует отождествлять с причинами, они намного глубже, чем проявления криминальной активности в уральской столице.
Начнем с первого измерения, общекавказского. С того момента, когда в Нагорном Карабахе изменился статус-кво, на Кавказе многое поменялось. И с сожалением приходится констатировать, что эти перемены создают для России не столько выгоды, сколько вызовы и проблемы. До 2020 года Москва признавалась особым игроком в регионе. И даже после второй карабахской войны, когда Россия разместила свой миротворческий контингент на карабахской земле, ее роль посредника, модератора, эксклюзивного партнера Баку и Еревана признавалась не только азербайджанцами, армянами, но и представителями США и ЕС, Ирана и Турции. Как бы ни хотел президент Реджеп Эрдоган реализовать совместную миротворческую акцию в Карабахе, он в итоге согласился на российский эксклюзив. В 2021 году еще и Эммануэль Макрон, и Шарль Мишель согласовывали с Владимиром Путиным свои миротворческие инициативы на карабахском треке.
С началом СВО Россия основательно переключилась на Украину. И для кавказских государств, а также соседей и «зрителей» извне сформировалось представление о том, что для Москвы Армения и Азербайджан более не приоритет. Конечно же эти иллюзии активно подогревались разными интересантами. Но скованность России на украинском направлении, определенная ее зависимость от Азербайджана, Армении и Турции в плане «параллельного импорта» вкупе с активизацией Анкары, Вашингтона, Брюсселя, Тегерана и Тель-Авива в Закавказье создали новую реальность. Здесь была (да еще и остается) развилка. Можно попробовать перезапустить отношения с Россией в меняющихся условиях не в ущерб ни ей, ни себе, а можно демонстративно отдаляться от нее в поисках нового «золотого века». История не новая, так было в 1918-1920 гг. или в начале 1990-х. Непраздный (и в то же время риторический) вопрос, оставались ли страны Кавказа в выигрыше от таких геополитических экзерсисов?
Второе измерение - двусторонние отношения. У Москвы и Баку с самого распада СССР, как пишут в статусах в соцсетях, «все сложно». Азербайджан дистанцируется от ОДКБ и ЕАЭС, несмотря на настойчивые просьбы России присоединиться к этим структурам. Но в то же время не декларирует и намерений войти в НАТО и в ЕС. В ПАСЕ и в Совете Европы Баку против дискриминационных действий в адрес России, что, впрочем, не мешает азербайджанцам поддерживать Украину. Со всеми возможными оговорками. Так помощник президента страны Ильхама Алиева Хикмет Гаджиев в интервью словацкому изданию «Hospodárske Noviny» заявил, что Азербайджан «держится на безопасном расстоянии от поставок каких-либо военных компонентов» в конфликте между Россией и Украиной.
Россия – единственная страна, с которой у Азербайджана демаркирована и делимитирована госграница, такого нет ни с Грузией, ни с Ираном, ни тем более с Арменией. В 2022 году Москва и Баку подписали Декларацию о союзническом взаимодействии. Но при этом и для Запада Азербайджан - важный энергопартнер, поэтому про «права человека» политики из ЕС и США предпочитают не вспоминать чаще необходимого, выстраивая диалог с Баку.
Но когда Москва разрешала карабахский конфликт и ее влияние было критически важным для Азербайджана, власти прикаспийской республики предпочитали не углублять противоречий с РФ. Сегодня же российское влияние сократилось, миротворцы досрочно оставили Карабах, а Армения даже перерабатывает по части уступок и компромиссов. Премьер Никол Пашинян готов и к роспуску Минской группы, и даже к поправкам к Конституции, в которых будут устранены даже малые намеки на «миацум». В этом контексте само присутствие России в Закавказье – напоминание Азербайджану по поводу того, что его победы были не всегда, а достижение главной цели - восстановление территориальной целостности сильно зависело от Кремля. В азербайджанских элитах сменились поколения. Уже нет тех, кто был тесно связан с СССР или постсоветской Россией. Оставили свои посты Рамиз Мехтиев, Али Гасанов, Эльмар Мамедьяров. А новая «поросль» вроде помощника президента Хикмета Гаджиева проявляют большую заинтересованность во взаимодействии с Турцией и Западом.
Третье измерение - диаспорное. Обратим внимание, что в Московской декларации-2022 один из пунктов обязывает РФ и Азербайджан «обеспечивать защиту, сохранение и развитие исторического, культурного и религиозного наследия, а также этнической, языковой и культурной самобытности проживающих на территориях». По итогам переписи 2021 года в России проживает порядка полумиллиона этнических азербайджанцев. Но многие экспертные оценки дают более высокие показатели. Согласно третьей национальной переписи населения (2019) в Азербайджане количество русских 119 тыс. чел (4-е место и 1,34%). При этом русская община Азербайджана является самой многочисленной на Южном Кавказе. Но азербайджанские русские в целом хорошо интегрированы в местный социум, а лоялизм - доминирующее настроение в их среде. Весьма показательна в этом плане реакция руководства Русской общины Азербайджана на закрытие «Русского дома» в Баку. По словам Анастасии Лавриной, (зампредседателя этой организации), «Азербайджанская Республика, как независимое, суверенное государство, имеет полное право регулировать деятельность иностранных организаций на своей территории в рамках своих законов и международных обязательств».
Азербайджанская диаспора в РФ - феномен сложный. И не единый. Трудно в одном ряду рассматривать традиционных жителей Южного Дагестана, этнических азербайджанцев и мигрантов из прикаспийской республики, а также ряда районов Грузии (Марнеули, Гардабани, Болниси). Не говоря уже об урожденных питерцах-москвичах азербайджанского происхождения. Как минимум, три паспорта при одной национальности! Однако ключевой проблемой здесь является вопрос институционализации азербайджанских диаспор. Диаспоральная элита при таком подходе стремится превратиться, по сути, в квазигосударственную структуру, претендующую на роль эксклюзивного посредника в отношениях между официальной властью, правоохранительными структурами и рядовыми азербайджанцами (прежде всего, мигрантами). Хотя на практике таковая далеко не всегда корреспондирует с реальными интересами реальных людей. Власти же в Баку прекрасно помнят лозунг, провозглашенный еще в 2000 году Гейдаром Алиевым: «Должны объединиться и азербайджанцы, живущие за пределами Азербайджана. Во имя чего? Во имя независимого Азербайджана». Как следствие, не редкость - коллизии идентичностей, этнической и гражданской, например.
Как видим, кризис, который развивается сегодня, нельзя считать спонтанным. Не является он и запрограммированным путем к полному разрыву. Но без урегулирования всех его измерений серьезный поворот к позитивным трендам будет проблематичен.
Точка зрения автора не обязательно совпадает с позицией редакции.