
В октябре 2026 года ЕС и Британия приняли обновленные арктические стратегии, которые в очередной раз подтвердили значимость Арктики в мировой политике. Поэтому необходимо разобраться, что они могут означать для России.
ЕС в каком-то смысле выстрадал эту стратегию, т.к. ее принятие и обнародование затянулось на месяцы. По всей видимости, причиной была довольно жесткая позиция президента США, Д. Трампа, по отношению к Гренландии.
Согласно новой стратегии, ЕС переходит от идеи гуманитарного сотрудничества к идее конкуренции и противостояния, обращая внимание на риски в Арктике. Напомним, что ЕС является только adhocнаблюдателем при Арктическом совете. Однако он заинтересован укреплять свое положение за счет ослабления позиций крупнейшего арктического игрока в лице России, которую не рассматривает как партнера ни в одной области деятельности.
Арктику Брюссель называет регионом, оказывающим прямое влияние на безопасность, климат и устойчивое развитие ЕС. Он считает, что Арктика превращается в зону рисков и возможных конфликтов, делая акцент на якобы непредсказуемой политике России, для противодействия которой предполагается создание «хаба безопасности». В Брюсселе призывают всех арктических партнеров объединять силы для защиты критической инфраструктуры (предусмотрено усиление спутникового мониторинга, обмен данными и реализация в 2027 году проекта по повышению осведомленности о ситуации и морской обстановке в регионе); также в Брюсселе заявили о совместных разработках с арктическими странами в рамках «Полярного исследовательского хаба». Здесь важно, что ЕС предлагает реализовать проект по безопасному и отказоустойчивому подводному кабельному соединению, напрямую связывающему Гренландию с Европой, с возможностью дальнейшего расширения в направлении Канады и Японии. Не забывают в Брюсселе указать и на необходимость закупок ледоколов.
Кроме того, в ЕС обратили внимание на потенциал новых северных маршрутов и задумались о сценариях ограничения России в их использовании во взаимодействии со своими партнерами. При этом эти новые маршруты рассматриваются не как инструменты развития северных народов, а как якобы механизмы конкуренции, которой очевидно опасаются в Брюсселе.
ЕС стремится обозначить себя как ответственного и предсказуемого игрока, выступая с концепцией «северного соседства». В частности, ЕС ссылается на то, что в течение 2021 - 2027 годов инвестирует в регион порядка 1 млрд. евро.
Концепция «северного соседства» предполагает укрепление связей со странами-партнерами через «согласование общих приоритетов, укрепление координации, улучшение транспортной доступности, совместную разработку и финансирование проектов со странами-партнерами, а также регулярные обмены на высоком уровне, дополняющими существующие структуры, включая Арктический совет».
Примечательно, что ЕС ссылается на арктические исследования для подтверждения своего «зелёного курса», который он, по сути, навязывает своим партнёрам. Не менее важно, что ЕС будет продолжать свои традиционные диалоговые программы, нацеленные на взаимодействие с молодежью и коренными народами Севера.
Фактически ЕС предлагает партнерство странам Арктического совета взамен России, называя себя неким «образцовым партнером».
Новая арктическая стратегия Британии «Соединенное Королевство и Арктика: обновление британской арктической политики» от 15 октября 2026 года
В Британии аналогично, как и в ЕС, рассматривают ситуацию, сложившуюся после отказа арктических государств сотрудничать с Россией, как окно возможностей для себя. Великобритания также называет себя ответственным партнером. Поэтому она, как и ЕС, заинтересована в ослаблении позиций России в арктическом регионе через отказ других арктических игроков от сотрудничества с нею. Арктика рассматривается британцами как зона растущей конкуренции в терминах жесткого противостояния. Причем британцев настораживает не только позиция России, которая является арктической державой, но именно возможности неарктических игроков, сотрудничающих с нею. Прежде всего, Британию беспокоят арктические амбиции Китая.
Арктическая повестка Британии нацелена на достижение 5 приоритетов: мониторинг климатических изменений; взаимодействие с коренными народами; обеспечение безопасности и устойчивого развития; укрепление экономического и научного присутствия.
Британия обозначает свое присутствие в Арктике преимущественно через военно-политические проекты и взаимодействие с партнерами по НАТО. И это резко отличается от прежнего подхода, связанного с научными исследованиями. В настоящее время, хотя объем финансирования арктических научных исследований увеличился, но с учетом инфляции, он просел примерно на 1,5 %, в то время как финансирование проектов военного характера в Арктике выросло на 2-2,5%.
При этом в Арктике британцы, как и представители ЕС, не могут действовать в одиночку, они нуждаются в широкой сети партнёрств. И Лондон, и Брюссель указывают на свой опыт противодействия России, например, по защите подводной инфраструктуры. При этом ЕС в большей степени говорит о системе контроля, в то время как британцы настаивают на военных механизмах, обвиняя Россию в милитаризации Арктики. С учетом опубликованных стратегий, на самом деле вполне очевидно, кто на самом деле подталкивает Артику к милитаризации, прикрываясь надуманной агрессивностью России.
Точка зрения автора не обязательно совпадает с позицией редакции.
Коллаж: ИА Цивилизация