Легендарный командир ополчения Игорь «Че Гевара» Шевелёв о боях за Лутугино, уроках 2014-го и характере Донбасса.
Его имя стало легендой еще в 2014 году. Игорь «Че Гевара» Шевелёв, казак из Казахстана, бросил всё и приехал защищать Донбасс. Не имея за плечами кадровой военной карьеры, но обладая опытом защиты русских в Казахстане в 90-е, он создал с нуля одно из самых боеспособных подразделений луганского ополчения, которое прославилось своими дерзкими операциями. Насколько нам известно, подробности одной из них, по неизвестным причинам, до сих пор были скрыты. Сегодня вы узнаете всю правду о том, как было освобождено Лутугино, единственный райцентр Луганщины, в 2014 году занятый ВСУ, но вскоре героически освобожденный ополченцами. Игорь Шевелёв рассказывает об этом, о себе и об атмосфере тех лет в эксклюзивном интервью ИА «Цивилизация».
Ц. - Игорь, ваш боевой путь начался задолго до 2014 года, еще в Казахстане. Что заставило вас, человека состоявшегося, бросить все и приехать в Донбасс?
И. Ш. - После распада СССР мы остались в Казахстане, и довольно быстро стало понятно: людей делят на «первый» и «второй сорт». В 90-е на фоне межэтнических столкновений мы восстановили Семиреченское казачье войско и организовали самооборону. В 2014-м я работал в Москве. Увидел кадры насилия над русскими в Донбассе, и для меня это стало болезненным дежавю. На следующий день уволился, еще через три дня нелегально перешел границу. Донбасс стал личным выбором: я считал, что должен помочь тем, кого считаю своими.
Ц. - Одним из ключевых эпизодов вашей биографии стало освобождение Лутугино на исходе лета 2014-го. Но прежде вы обороняли этот город, имея в подчинении всего 33 человека. Как это было возможно?
И. Ш. - Город — это «кольцо» по окраинам,около 35 км в периметре. Поставишь по одному через километр — поубивают по очереди. Поэтому я собрал людей «в кулак», работали мобильными группами: быстрые переброски, постоянные ложные цели — создавали ощущение, что нас больше. Мы изображали неуклюжую «засаду», и противник часами ее обстреливал, не решаясь войти в город. На седьмой день, когда они все же пошли в наступление, мы ударили им во фланг — в упор, с «Газели», которую они приняли за гражданскую. В итоге у них началась сутолока и «дружественный огонь»…
И все-таки город пришлось сдать. Это произошло 27 июля. Кольцо сжималось. Силы противника были превосходящими. Мы отступили.
27 июля я оборонял город, имея 33 человека. А 31 августа уже шел на штурм, имея за собой 86 человек. Причем непосредственно в штурме города участвовало опять 33 человека. Вот такое совпадение. Как это было?
23 августа пришли разведданые от рабочих завода прокатных валков. На завод загнали много техники и привезли боекомплект. Я пришел к начальнику артиллерии 2 казачьего батальона Бабичеву с предложением: уничтожить! Он ухватился за идею. Тогда я заслал разведчика в Лутугино. Тот прогулялся по городу. И ГЛОНАССом отметил все «укрепы», каждый с пометкой «точка на север 100 м от опорника» или «на юг 150», или иной.
Затем через маму бойца по телефону мы связались с рабочими завода, которые стали живым щитом для бандеровцев. Сказали им: первые двадцать выстрелов - это условный сигнал. Бьем на перелет. По сигналу надо было пробежать по всем цехам и устроить панику.
27-го мы заняли Шелковую Протоку к югу от Лутугино, где можно было разместить артиллерию. 28-го заняли холмы перед Лесным. Тут произошла интересная история, которая хорошо описывает характер отношений среди ополченцев в начале донецких событий.
Вечером я узнал, что передовой взвод исчез. Приехав на командный пункт, вышел на связь с ребятами, спросил, где они. Ответ был очень забавный. В Лесном, что на пути в Лутугино, айдаровцы нехорошо обошлись с родственником бойца, и он вместе со взводом теперь гоняет подлецов по поселку.
На вопрос: «Как так?» -последовал ответ: «Лесное - это моё село, и мне не надо команды, чтоб выгнать айдаровцев из родного села!» Обрадованный, что село не надо брать, я утром переместил командный пункт в Лесное. Утром 31-го августа, заняв высоты вокруг Лесного, мы изготовились к стрельбе по заводу.Первые залпы пришлись по буграм за Лутугино. Снаряды с воем пролетали над цехами. Началась паника. Артиллерия взяла паузу.
Наконец раздался звонок телефона. Звонивший доложил: женщины покинули завод, мужчины укрылись в бомбоубежище. Артиллерия сразу открыла ураганный огонь по заводу. Рушились цеха, горела броня. На заводе сгорело много техники: 26 бронеединиц, среди которых несколько танков, САУ «Акация», САУ «Гиацинт», БМП-2.
Когда окончился огневой налет, украинцы стали эвакуировать уцелевшую технику с завода.Признаюсь, мы «проспали» начало эвакуации. Но вот затрещала рация.Разведка из Лутугино вышла на связь. Сообщают: там, где мы «отбивали»координаты для стрельбы по блокпосту,строится колона. Украинцы по обеим сторонам выстраивают технику, и не в один ряд. Они бегают на завод и пригоняют оттуда машины. Надо бить. Но бить оказалось нечем. И в артиллерии, и у «Градов» боекомплект закончился. Послали за бк.
Тикали часы. Вражеская колонна тем временем строилась. Росла досада. И вот рация пропищала: «Везем «груз 200». Это был условный сигнал о прибытии снарядов. Следом по рация «отчитались»: «Грады» зарядились и в пяти минутах от позиции. Артиллерия снова открыла огонь и наносила его опять до последнего снаряда. Тут и «Грады» включились в дело. Вся площадь около железнодорожного переезда захлестнулась огнем. Взрывались и раскалывались танки, плавились САУ. В воздухе летали танковые башни. Пять минут - и колонна превратилась в горящее кладбище.
Сгорело еще 26 бронеединиц. Мистика. Кроме «брони» сгорели на заводе и переезде также «Грады», грузовики, зенитные и артиллерийские орудия и просто горы военного имущества. Один снаряд попал в цех со снарядами, который в итоге взлетел на воздух. И рвался потом три дня.
Утром нам дали приказ: не путаться под ногами. И после огневого налета мы стали отходить с передовой. Роты соседей шли в атаку и откатывались назад. Ближе к обеду к моему КП подлетела БМП. Офицер простучал сапогами по броне, спросил:
- Мне нужен Че Гевара! - и протянул рацию. -Вас вызывает Байкал!
Байкал прокричал:
- Че Гевара, ты просил пустить тебя вперед. Я дал добро! - и отключился. А я, извините, офигел.
«Что не так?» - спросил меня офицер. «Да когда я просил разрешения, я был тут, - показал ему на карте. - А сейчас меня переместили сюда. Теперь я должен пройти через вас – тут, через позиции укров - тут. А потом еще пройти позиции 3-й роты,с которой нет связи, пройти со стороны укров и далее атаковать Лутугино в лоб. А вчера я просочился бы тут и уже шел бы по тылам».
Что делать? Рядом в засаде сидел танк. Решение созрело мгновенно: «Вот боец, он вас выведет на позиции». А далее я командую своему бойцу: «Тёма, короткой дорогой веди на этот холм. С холма эти блиндажи надо подавить. Потом,смотри, рация орала: между этими посадками и этим поворотам блуждающий танк. Он мешает 3-йроте, их трем танкам двигаться на блокпост. Подобьете его и подавите этот блокпост. 3-я рота рвется туда отсюда. И она уже придет на готовое. С Богом!»
Танк двинулся на бугор. «Командир, местные жители приглашают освободителей отведать борща с буряком и картохи с крольчатиной». А что? У нас есть с час. Подкрепимся перед дракой.
Борщ был вкусный. Но не успел окончиться обед, как появился наш танк с бугра. Я выбежал и преградил ему дорогу:
- Куда? Все уходим в другой район. А цели? Вы только начали стрелять…
- И кончили! - скучно сказал танкист. - А цели? Они кончились!
- Тема, правда?
- Ну да, 8 выстрелов - 4 цели! Аж БМП на блокпосту из капонира встала на попа.
- Сержант, ты биатлонист? – спросил я у танкиста.
- Да нет. Но не хуже.
В отряде был обычай. Кто не сел в машину по команде, месяц участвует только в хозработах. Бойцы хватали кролика и доедали на ходу.
Мы влетели на блокпост за танками 3-й роты. Было 15:40.
Командир 3-й роты сказал:
- Мы в город не пойдем. Пожгут. В город ушла разведка батальона Святого Георгия.
- Давно?
- Три минуты.
Я дал команду:
- Грузиться! Всем слушать задачу. Впереди разведка соседей. Выстрелов нет. Значит, дорога свободна. Идем до военкомата без высадки. Первая группа - готовая к огню с колес, вторая - с высадки. Расстояние между группами 100 метров. Марш!
Группы рванули. Лихо вошли в город. Выгрузились на военкомате и рассредоточились. Вторая группа пешком. Первая на машины села,ждем пять минут. Вторая группа веером бросилась вперед. Основная масса ополченцев - местные жители. Они шли знакомыми дворами. Быстро и лихо. Вскоре в разных местах зазвучали очереди. Как потом выяснилось, это шла перестрелка с отставшими из отступающих укропов. По пути увидели казаков Пархома, ранее вместе с нами защищавших Лутугино. Они заходили с другой стороны, нам навстречу.
Мы быстро устремились к заводу валков по пути, уже пройденном ими. По дороге из улиц и переулков выскакивали группы пеших бойцов,подбегали, докладывали о секторах, где они прошли, где чисто, а откуда слышали стрельбу. Подлетели к заводу валков. Оттуда выбежал человек. «Ты кто?» «Я начальник охраны завода». «Укры на заводе есть?» Он сказал, что в этой, в этой и этой частях нет, а в той еще стоит заведенная бронетехника. Укропы пытаются ее эвакуировать. Я оглянулся на пеших: «Срочно на завод, в 100 метрах короткая очередь вверх, еще 100 метров - вторая, третья – еще через 100 метров. Напугайте их. Далее двигайтесь как тени. Огонь без предупреждения на любое движение». Бойцы,ждавшие ожесточенного сопротивления в городе и воодушевленные легкой победой, рванули вперед. Не дать угнать технику. Через 10 минут по рации сообщили: «Завод зачищен. Трое ворот охраняются постами. На заводе 2 танка. Один заведен. 7 БМП. «Град» заведен. Его увозят люди из батальона Святого Георгия. МТЛБ и установка ЗУ-23. Подсчет трофеев начали».
Говорю:
- «Град» отдайте. Первые вошли. Выбор первого трофея за ними. Оружие все в одно здание на проходной. Боекомплект сюда же.
- Командир, трофеев столько, что не поддаются учету.
- Хорошо. Снимите всех людей с коммуникаций на Лесное. Снимайте с самого Лесного. Перекройте все выезды. Укропы перегородили улицы блоками. Держите завод и блокпосты. Атака возможна только с трех направлений. Первое - Страшное,куда ушел Пархом. У него 11 человек. Добавьте 10 туда. Остальным грузить трофеи. Завтра войдут казаки 2 казачьего, Георгия и Козицынские. Трофеи будут растаскивать как карманники на рынке.
Ночью на блокпост Пархома вышла колонна укров. Запустив их на переезд, наши открыли огонь. Через минуту хохлы запросили переговоры. Переговорщик сказал:
- Ваше командование нас выпустило, а вы напали. Пропустите нас.
Две машины были завалены трупами. На остальных трех сидели хохлы.
- В общем так, хохлы. Отдаете все оружие и эти три машины, садитесь на трупы. Они не обидятся. И уезжайте. Не согласны? Сдавайте оружие и ложитесь на асфальт перед пулеметом. Будем ждать тех, кто вас отпустил.
Хохлы переглянулись. «Хлопцы, пересаживайтесь на 200-х в этой машине. Автоматы оставьте»
- Мы уедем?
- Езжайте, – пожал я плечами.
Пархом сказал:
- Хочу оружие с колонны. Машины мне не нужны. На заводе мне ничего не надо.
Я быстро посчитал. И легко согласился.
На следующий день в полдень вошел 2 казачий батальон. Всё, город мы удержали.
С тех пор лутугинцы празднуют день освобождения своего города 1 сентября, хотя на самом деле произошло оно в День шахтера, 31 августа 2014 года, в главный праздник Донбасса.
Ц. - Вас за этот подвиг представили к награде? И что для вас ценнее — орден или признание боевых товарищей?
И. Ш. - В самом начале не было ни армии ЛНР в привычном смысле, ни наградной системы. Обиднее всего за погибших в те дни: их имен нет на мемориалах и табличках с названиями улиц. Но, если честно, признание товарищей для меня важнее.
Ц. – Ушли от ответа на вопрос. Ну что ж, понятно, не наградили. Чем вы планируете заниматься дальше, и что для вас, человека из Казахстана, сегодня значит Донбасс?
И. Ш. - В 2022-м меня вновь позвали в войска. Командовал взводом в казачьем полку, оборонял Торское направление, потом получил батарею в Лисичанской бригаде, сейчас командую дивизионом. Донбасс для меня — это уже личная судьба. Он держится не лозунгами, а упрямством и работой. Донбасс резче предъявляет вопрос цены поступка. Здесь сразу видно, кто ты — по делу, а не по словам. И это тоже воспитывает.
Ухожу со службы не по возрасту, а по здоровью. Хочу заниматься тем, что даст больше пользы: связкой «фронтовой опыт — конструкторские решения». Конструкторы не воевали и не всегда понимают реальное применение своих идей. Моя задача — помогать превращать задумки в рабочее оружие. Нам нужно меньше косности, больше практической смекалки и технологического хода — тогда победа будет ближе.
P.S. Штурм Лутугино, возможно, войдет в историю войны в Донбассе как редчайшее, если не единственное в своем роде освобождение города с максимальными потерями среди оборонявшихся украинцев при минимальных потерях среди наступавших донбасских ополченцев. Силы первых были огромны, а силы вторых – ничтожно малы. Хочется верить, что об этом подвиге знают и те, кто отвечает за боевые награды. Верим, что наступит время, когда награды найдут всех героев этой уникальной операции. Если же мы открыли неизвестную страницу событий 2014 года и нашли нового, ранее неизвестного, забытого героя этой войны, то тем более просим всех заинтересованных в правде лиц обратить на эту беседу внимание.
На фото: Игорь Шевелёв в дни описываемых событий (в центре, с рацией).
Фото из личного архива Игоря Шевелёва.