В публичном пространстве обсуждают сценарий, при котором прямое столкновение России и НАТО может начаться в Прибалтике. В одном из прогнозов названы даже возможные даты — 1 и 5 октября. Но что стоит за такой точностью: сведения о реальной угрозе или попытка повлиять на действия сторон? Почему именно балтийский регион рассматривают как вероятную точку эскалации, способны ли Эстония, Латвия и Литва действовать самостоятельно и возможна ли провокация под чужим флагом?
Эти вопросы редакция ИА «Цивилизация» задала Николаю Межевичу, профессору кафедры европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета.
— Откуда возник сценарий, согласно которому столкновение России с Европой начнется именно в Прибалтике? Кто и зачем продвигает тему скорой войны, если оценки балтийских руководителей различаются: глава МИД Литвы Будрис говорит, что Россия «систематически проверяет бдительность НАТО», глава МИД Эстонии Цахкна отвергает разговоры о готовности России к военному столкновению с альянсом, а президент Латвии Ринкевич не видит подготовки к вторжению?
— Я не призываю наших читателей примыкать к сторонникам географического детерминизма — группе достаточно интересной, но разнородной. Однако роль географии не отрицает ни один серьезный подход к изучению международных отношений. Запад, рассматривая Россию как противника, естественно, анализирует собственную уязвимость. И география подсказывает: Андорра, микрогосударство между Францией и Испанией, едва ли даже при самых странных российских политических условиях может стать точкой старта гипотетической российской экспансии. Подчеркиваю: гипотетической.
Поэтому логично посмотреть на нынешнюю границу НАТО: Норвегия, Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша. С точки зрения географической уязвимости глубина оперативного театра в странах Прибалтики выглядит весьма скромной. Да, там есть крикливые люди — министры иностранных дел и обороны, но им кричать по должности положено. Им сейчас за это зарплату платят. Если же оставить риторику в стороне, мы увидим густую сеть транспортных путей и отсутствие серьезных естественных преград. Эстонию, Латвию и Литву трудно оборонять; полноценным театром длительного конфликта они стать не могут.
Кстати, еще Бисмарк — уже создатель Германии, а не просто прусский политик — попросил свой Генеральный штаб оценить Эстляндскую, Лифляндскую и Курляндскую губернии, то есть территории нынешних Эстонии и Латвии. Военные ответили примерно так: мы, конечно, можем подсуетиться, создать России проблемы и даже отнять эти земли, но потом нам их будет не защитить. У нас нет необходимой глубины оперативного театра, а у русских она там до Камчатки. Бисмарк, в отличие от нынешних немецких и уж тем более прибалтийских политиков, придерживался политического реализма. Военная угроза при нем не раз оказывалась на пороге, но никогда этот порог не переходила.
— Способны ли страны Балтии самостоятельно пойти на вооруженную эскалацию или их территорию могут использовать как плацдарм другие силы?
— Если речь о самостоятельном, ни с кем не согласованном действии — о провокации какого-то рода, возможно, даже глейвицкого типа, на границе с Россией или, кстати, с Беларусью, — то с военной точки зрения это одно и то же. Способны ли эти страны на такое? Очень сложный вопрос, поскольку в политических элитах этих трех государств нет единства по этому поводу. Ненавидят нас все без исключения. Это пропуск в политический класс. А вот в том, как реализовать эту ненависть, есть определенные расхождения. Большинство все-таки считает, что без гарантий со стороны НАТО и особенно Соединенных Штатов влезать в большой конфликт с Россией не следует. Однако большинство тех, кто напрямую работает с Монсом и еще в большей степени с Лондоном, готовы пожертвовать своими странами и народами, лишь бы втянуть Россию и Европу в большой конфликт. Вообще большой конфликт Европы без Британии с Россией — голубая мечта Лондона. Все взаимно ослабляют друг друга, в конфликт втягиваются Соединенные Штаты, возможно, Китай, а Лондон, весь такой «белый и пушистый», становится своеобразным миротворцем.
Поэтому на вопрос, способны ли воевать страны Балтии — или все-таки страны Прибалтики, я предпочитаю эту терминологию, — отвечу: нет, не способны. А способны ли устроить провокацию? Да, способны.
— Как следует понимать прогнозы с конкретными датами: как запугивание, провокационный вброс или возможную утечку? Какова цель в каждом случае?
— Прогнозы с конкретными датами следует воспринимать как провокацию. Потому что если у кого-то и лежит план нападения на Российскую Федерацию с датами и цифрами, то лежит он в запечатанном конверте. В старое доброе время конверты заливали сургучом, теперь есть и другие способы. Этот конверт — в сейфе, сейф — в другом сейфе, и все это — в комнате без окон, с одной дверью и спецконтролем. Просто так подобная информация в газете не появится. Но цель здесь — дестабилизация. Попытка спровоцировать Россию на ответные или даже превентивные действия — тоже цель.
— Если прямое столкновение все же произойдет, где вы видите наибольший риск первого инцидента?
— Что касается географии, самая вероятная точка — так называемый Сувалкский коридор. Вторая по вероятности — линия соприкосновения с Эстонской Республикой. Собственно, границы у нас с ней нет, есть контрольная линия. Это может быть северный фланг, район Нарвы, или, как ни странно, южный фланг. При освобождении Советской Эстонии нам долго не удавалось пройти по северному флангу без действий на южном. Я имею в виду, разумеется, 1944 год.
Третий по вероятности регион, который тоже безумно любят описывать западные пропагандисты, — Латгалия. Это территория Латвии, которая исторически была даже польской, а затем входила в состав Витебской губернии Российской империи. Территория, где латыши в меньшинстве, поскольку латышей и латгалов мы различаем так же, как, скажем, белорусов и русских. Это третье направление.
Но, повторюсь, наша задача, с одной стороны, сохранять бдительность и не реагировать на провокации, а с другой — в случае возникновения полноценного конфликта ответить. Вот, собственно, генеральная линия.
— Допускаете ли вы провокацию под чужим флагом, подобную Глейвицкому инциденту, которую представят как российское нападение? И каковы, на ваш взгляд, реальные интересы России в Прибалтике?
— Инцидент в Глейвице действительно считается классикой во всех учебниках — и тех, которые можем прочитать мы, гражданские люди, и тех, по которым люди в погонах обучают свою смену. Думаю, здесь может быть что-то подобное, но более высокотехнологичное.
По-моему, только ленивый не написал про «русские» БПЛА с буквами «ЩЩ». Номер — «ЩЩ-2212». Для чего нужны буквы «Щ»? Чтобы показать, что это русский, а не украинский дрон. В украинском языке буквы «Щ» нет.
С одной стороны, я понимаю: наши читатели скажут, что это дебилизм. Да, это дебилизм. Но для людей, которые не в курсе, не знают некоторых деталей истории, экономики, географии, это может подойти. Вот бутерброд: черный хлеб, сливочное масло, килька, лук. Мы считаем его вполне северорусским блюдом. Эстонцы и финны считают своим, латыши — своим. Но и северные — подчеркиваю, северные, а не краковские — поляки, и северные немцы тоже считают его своим, как и шведы. И что теперь, если где-то найдут пустую бутылку пива, даже без этикетки, и кусок бутерброда с килькой, это значит, что Россия тут обедала? Понимаете, почему провалился инцидент в Глейвице? Потому что все равно было понятно, кому это выгодно. Польше нападать было невыгодно.
Скажу здесь очень важную, принципиальную вещь. России нападать на Эстонию, Латвию, Литву, а также на Финляндию прежде всего невыгодно. В случае Польши и Финляндии это еще и достаточно опасно. Что касается Прибалтики, у нас нет задачи территориального контроля. Мы понимаем, что Прибалтика — отрезанный ломоть. Она ушла, она ушла давно. Для нас идеальным было бы формирование там политических режимов, которые не нарушали бы права человека: в частности, закрыли бы проблему безгражданства, не преследовали русских и русскоязычных.
Ведь, в конце концов, в целом ряде европейских стран русских и русскоязычных не преследуют. Нет таких фактов в Португалии, нет таких фактов даже в Германии, нет таких фактов в Греции, Болгарии и многих других странах. Так почему, собственно, по национальному признаку должны преследовать людей в Эстонии, Латвии, а теперь уже в значительной степени и в Литве? Наша задача, с одной стороны, не допустить разрастания конфликта. С другой стороны, да, у нас идет СВО, и наша задача — закончить этот конфликт безусловной нашей победой.
Коллаж ИА Цивилизация