Книжные магазины теряют покупателей, маркетплейсы продают десятки миллионов экземпляров, цифровое чтение растёт, а искусственный интеллект начинает отбирать аудиторию у прикладной литературы. При этом художественная проза и русская классика сохраняют позиции. Разбираемся, что происходит с чтением в России и почему вопрос о будущем книги сегодня всё меньше связан с бумагой и всё больше с культурным кодом.
В Санкт-Петербурге сегодня открывается XII Международный форум объединённых культур. В его программе — сохранение исторического наследия, культурная самобытность, диалог традиций и влияние новых технологий, в том числе искусственного интеллекта, на культуру.
На этом фоне особенно показательно выглядит то, что происходит сейчас с книгой. Именно книжный рынок позволяет увидеть не декларации о сохранении культуры, а сам механизм её изменений.
Статистика 2026 года на первый взгляд противоречива: традиционные книжные магазины теряют покупателей, маркетплейсы наращивают продажи, цифровой сегмент продолжает расти, а прикладная литература впервые сталкивается с прямой конкуренцией искусственного интеллекта. При этом художественная книга и классика чувствуют себя заметно увереннее. Похоже, Россия столкнулась не столько с кризисом чтения, сколько с изменением способов чтения и самой роли книги.
Покупатель уходит из книжного магазина
По данным участников отраслевой конференции «Книжный рынок России — 2026», за первое полугодие оборот книжных магазинов сократился на 5,1%, продажи в экземплярах — на 15,8%, посещаемость — на 13,2%.
Средняя цена книги достигла 615 рублей. За пять лет она выросла почти на 65%. По итогам 2025 года маркетплейсы уже контролировали 58% коммерческого книжного рынка, доля традиционной розницы опустилась ниже 30%. Только за первое полугодие 2026 года в Москве закрылись 20 книжных магазинов.
На первый взгляд всё это выглядит как ещё одно подтверждение давнего тезиса: россияне читают всё меньше. Однако одновременно растут продажи там, куда ушёл покупатель.
С января по июль продажи книг на Ozon увеличились примерно на 20%. На Wildberries за семь месяцев заказали около 85 млн книг, продажи выросли на 23% в экземплярах. То есть исчезает не столько спрос на книгу, сколько привычный маршрут к ней.
Книжный магазин постепенно уступает маркетплейсу. И это уже не только вопрос торговли. Магазин когда-то был ещё и культурным навигатором: человек приходил за одной книгой, видел другую, листал третью, случайно находил неизвестного автора. У алгоритма случайностей значительно меньше. Он показывает прежде всего то, что человек с высокой вероятностью уже готов купить. Мы видим, что меняется способ выбора.
Чтение никуда не исчезло
По данным ВЦИОМ, опубликованным весной 2026 года, 52% россиян говорят, что читают книги. Среди них 33% делают это ежедневно, ещё 38% — несколько раз в неделю. Самым востребованным направлением остаётся художественная литература: её выбирают 74% читающих. Историческую литературу и биографии — 37%, учебную и профессиональную — 21%, научно-популярную литературу и нон-фикшн — 19%.
Изменились и способы получения книг. 30% читателей покупают печатные издания на маркетплейсах, столько же — в книжных магазинах и на ярмарках. 36% пользуются домашними библиотеками, 32% бесплатно скачивают электронные книги или читают их онлайн, 21% обращаются в библиотеки.
Вместо когда-то ожидавшейся победы цифры над бумагой сложилась смешанная модель. Человек может заказать бумажную книгу на маркетплейсе, читать другую со смартфона, слушать третью в машине и по-прежнему держать дома полки с классикой. Спор о том, какая книга «настоящая», в такой ситуации постепенно теряет смысл.
Новый конкурент — и это не электронная книга
Настоящее изменение происходит в другом месте. У книги появился конкурент, который работает не с форматом, а с одной из её главных функций — передачей информации. Участники книжного рынка отмечают снижение интереса к части прикладной литературы и нон-фикшна. Одной из причин называют распространение искусственного интеллекта.
Логика проста. Если человеку нужен конкретный ответ, инструкция, краткое объяснение явления или набор рекомендаций, сегодня необязательно покупать книгу и читать триста страниц. Многие подобные запросы можно за несколько секунд адресовать нейросети. И вот здесь книга словно разделяется на две части.
Одна веками служила хранилищем информации. Эту функцию сегодня активно забирают поисковики, цифровые сервисы и ИИ. Другая давала человеку то, что значительно сложнее превратить в краткий ответ: язык, художественный опыт, образ мира, последовательное размышление. Именно эта часть, судя по рынку, оказалась наиболее устойчивой.
Почему остаётся Достоевский
Среди главных тенденций 2026 года книжная отрасль отмечает высокий спрос на художественную литературу и устойчивый интерес к классике, в том числе к Достоевскому. На Ozon художественная литература по динамике продаж уже обошла учебную.
Любопытен и молодой читатель. По данным совместного исследования «Литрес» и «МегаФона», летом 2026 года трафик книжных платформ среди пользователей младше 17 лет вырос на 20%, а интерес к произведениям школьной программы — на 12%.
Среди самых популярных произведений школьной программы оказались «Война и мир», «Преступление и наказание», «Капитанская дочка», «Евгений Онегин» и «Мёртвые души».
Разумеется, данные одной цифровой экосистемы нельзя переносить на всех российских подростков. Но они как минимум ставят под сомнение привычную формулу о том, что смартфон якобы автоматически убивает классическое чтение. Выясняется, что Толстой и Достоевский вполне могут прийти к школьнику через тот же экран, который принято обвинять в смерти книги.
Книга теряет монополию, но не смысл
Цифровой сегмент между тем продолжает расти. По прогнозам рынка, в 2026 году электронные книги прибавят около 11%, самиздат — порядка 23%, аудиокниги — около 8%. Поэтому старый спор «бумага против цифры» всё меньше описывает реальность.
Происходит другое: книга теряет монополию на функции, которые долгое время были сосредоточены внутри неё. Справочная информация уходит в интернет и ИИ. Продажа — на маркетплейсы. Часть чтения превращается в прослушивание. Публикация текста всё меньше зависит исключительно от традиционного издательства.
После этого особенно ясно видно то, что остаётся собственно за книгой. Глубокая мысль. Язык. Авторский взгляд. История, через которую человек проживает чужой опыт. Общий корпус текстов, благодаря которым люди одной культуры понимают одни и те же имена, цитаты и образы. И здесь книжная статистика перестаёт быть исключительно разговором об издательском бизнесе, а становится разговором о культурном суверенитете.
А что сохраняем?
Сегодня на Форуме объединённых культур в Петербурге будут говорить о культурной самобытности, историческом наследии и новых технологиях. Но культурный суверенитет определяется не только тем, насколько успешно страна защищает своё культурное пространство от внешнего влияния.
Гораздо важнее другое: способна ли культура воспроизводить себя сама. Сохраняется ли язык. Узнают ли следующие поколения литературных героев. Остаются ли общими исторические образы и тексты. Возникает ли у молодого человека желание возвращаться к своей культуре не потому, что это предписано школьной программой, а потому, что она продолжает отвечать на современные вопросы.
С этой точки зрения состояние российского чтения выглядит сложнее привычных разговоров о его упадке. Да, книжные магазины закрываются. Да, чтение уходит в цифровую среду. Да, искусственный интеллект отбирает часть аудитории у литературы, главной ценностью которой была информация.
Но одновременно растет цифровой книжный рынок, художественная литература остается наиболее востребованной, подростки читают классику с экранов, а книги, написанные полтора века назад, продолжают конкурировать за внимание человека с самыми современными технологиями.
Возможно, главное противостояние ближайших лет вообще пройдёт не между книгой и смартфоном и даже не между писателем и искусственным интеллектом. Оно пройдёт между культурой быстрого ответа и культурой длинного смысла.
Алгоритм действительно способен за несколько секунд объяснить, о чём «Преступление и наказание». Но объяснение романа и чтение романа — всё ещё не одно и то же. И пока эта разница сохраняется, говорить о смерти книги преждевременно.
*Точка зрения автора не обязательно совпадает с позицией редакции
Коллаж: ИА Цивилизация