Первые министры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии намерены подписать на саммите в Кардиффе меморандум, подтверждающий право на определение своего будущего вне Соединенного Королевства. Об этом сообщает The Guardian.
Что объединяет сторонников отделения, какую роль в их настроениях играют национальная идентичность, экономика и последствия Брексита? Может ли совместная декларация стать шагом к реальному изменению границ? Об этом ИА «Цивилизация» поговорило с Вадимом Трухачевым, политологом, доцентом Финансового университета при Правительстве РФ.
— Насколько, по-вашему, сильны сегодня различия между англичанами, шотландцами и валлийцами — в идентичности, культуре и политических ценностях? В какой мере стремление к независимости связано с ощущением, что Лондон подавляет их самостоятельность, и чем отличается ситуация в Северной Ирландии?
— Сегодня причины сепаратистских настроений в Великобритании нельзя объяснять исключительно традиционными различиями между англичанами, шотландцами и валлийцами. Такая постановка вопроса в большей степени соответствовала бы ситуации 50-летней давности. На мой взгляд, сейчас главная проблема страны — неконтролируемая миграция и стремительная исламизация, сопровождающаяся колоссальным ростом бытовой преступности. Более того, исламисты все активнее проникают во власть, в том числе в Палату общин.
Например, исламист может занять в Палате общин место бывшего премьер-министра Кира Стармера. По всей стране, особенно в Англии, растут мигрантские гетто. В Шотландии, Уэльсе и особенно в Северной Ирландии мигрантов меньше. Однако резонансные преступления выходцы из стран Ближнего Востока и Африки совершали и там. Это постепенно переполняет чашу терпения и привлекает внимание жителей к сепаратистским партиям.
На выборах в Уэльсе в этом году партия Plaid Cymru, выступающая за независимость, набрала треть голосов — прежде такого не было. Прежде такого не было. Внутри национальной партии начинает формироваться отдельное крыло. Главным фактором, подпитывающим сепаратизм, я считаю именно вызовы XXI века. Традиционные культурные различия сохраняют значение, но сегодня на первый план выходят современные проблемы.
Если говорить об исторических предпосылках, ситуация в трех частях Соединенного Королевства неодинакова. В Шотландии уже есть атрибуты самостоятельности, в том числе собственная правовая система и своя валюта — шотландский фунт стерлингов, равный английскому. Шотландская правовая система отличается от английского прецедентного права. У страны есть история собственной государственности, была своя знать.
Кроме того, на референдуме о Брексите* Шотландия, в отличие от Англии, проголосовала за сохранение членства в Евросоюзе. Большинство шотландцев хотело остаться в ЕС.
Тем не менее в 2014 году, когда миграционная проблема еще не стояла столь остро, большинство шотландцев высказалось против независимости. Сейчас опросы показывают поддержку отделения. Предполагаю, что именно неконтролируемая миграция и исламизация Англии дополнительно подталкивают шотландцев к такому выбору.
В Уэльсе положение другое. У него никогда не было собственного государства. В религиозном отношении Уэльс, в отличие от Шотландии, от Англии не отличается. На референдуме о Брексите* валлийцы голосовали практически так же, как англичане. Поэтому вероятность отделения здесь ниже.
Традиционно вопрос самостоятельности Уэльса был связан с языком. Однако валлийский язык имеет официальный статус, никто его не преследует. Нынешний рост сепаратистских настроений я также связываю с современными вызовами.
Самая сложная ситуация — в Ольстере. Там существует жесткое разделение на католиков, которые хотят присоединиться к Ирландии, и протестантов, желающих остаться в составе Великобритании. Католиков около 40 процентов, протестантов — около 60. Однако внутри протестантской общины наметилось разделение на англо-ольстерцев и шотландо-ольстерцев. Последние выступали за сохранение Великобритании в Евросоюзе.
Их настроения могут повлиять на выбор компромиссного варианта: отделение Ольстера от Великобритании без присоединения к Ирландии, которого хотят католики.
— Какую роль в движениях за отделение играет экономика? Есть ли основания для настроений «хватит кормить Лондон» — или выход из состава Соединенного Королевства обернется для этих территорий потерей финансовой поддержки и рынков?
— У Шотландии есть нефть и высокотехнологичные отрасли, поэтому, на мой взгляд, она вполне может прожить без Англии. Совокупность экономических и исторических факторов объясняет силу шотландского сепаратизма даже без учета миграционного вопроса.
Уэльс экономически беднее. В случае с Ольстером также возникает экономический вопрос: это самая бедная часть Великобритании, и необходимо понимать, на что он будет жить после отделения.
Вопрос будет заключаться и в условиях отделения. Теоретически Англия готова отпустить эти территории при сохранении своих военных баз и участия английских компаний, например, в добыче шотландской нефти.
— Почему сторонники отделения объединяют усилия именно сейчас? Как на эти настроения повлияли Брексит* и политика британских властей и насколько привлекательна для жителей Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии перспектива возвращения в ЕС?
— Возвращение в Евросоюз представляется вполне привлекательным, хотя и с определенными оговорками. Безусловно, на нынешние настроения повлияли Брексит* и неумелая экономическая политика. Если рассматривать Германию, Францию, Италию и Великобританию — четыре крупнейшие страны Европы, — экономическое положение Британии я оцениваю как наихудшее.
К этому добавляется нынешний «иммиграционный ад» — иначе я не могу это назвать. То, во что превратилась Великобритания, дополнительно подталкивает сторонников отделения к активным действиям.
Таким образом, я выделяю три составляющие: Брексит*, экономическую политику и миграционную ситуацию. Четвертая — традиционные культурные различия. Шотландцы, валлийцы и ольстерцы — это не англичане. Эта составляющая также сохраняет свое значение.
— Насколько широки полномочия местных правительств и могут ли они добиться референдумов вопреки позиции Лондона? У кого реальнее перспектива изменения статуса: у Шотландии и Уэльса — через независимость, у Северной Ирландии — через объединение с Ирландией?
— Что касается возможного подавления стремления к независимости, я не думаю, что англичане станут топить эти территории в крови, если они решат отделиться. В Великобритании существует привычка к отдельному представительству Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — например, в футболе и регби.
Значение этого обстоятельства не стоит недооценивать. ФИФА — крупнейшая в мире международная организация, в ней больше участников, чем в ООН. О популярности футбола говорить излишне. Поэтому представление о том, что Шотландия может существовать отдельно, для британского общества не является непривычным.
Уэльс, скорее всего, сохранил бы связь с британской монархией. В случае с Северной Ирландией пока остается только гадать, какой путь она изберет.
При этом необходимо подчеркнуть: сейчас речь идет лишь о декларации, о документе в поддержку права на референдум. Это еще не проведение референдума, а только выражение такого желания. Пока все вилами по воде писано. В Шотландии небольшое большинство еще может выступить за отделение от Великобритании, в Уэльсе такой перспективы пока нет.
Если говорить о перспективах изменения статуса, то объединение Северной Ирландии с Ирландией — не единственный возможный сценарий. Поскольку большинство населения Ольстера составляют протестанты, может возникнуть и вариант отделения от Великобритании без последующего объединения с Ирландией.
Отделение Шотландии вполне возможно. В Уэльсе пока такой перспективы нет. На правовом уровне Лондон, конечно, будет создавать всевозможные препятствия для проведения референдумов. Насколько результативными окажутся его усилия, будет зависеть от дальнейшего развития ситуации. Без согласия Лондона провести эти референдумы все-таки нельзя.
Об окончательных прогнозах говорить рано. Однако Шотландия отделиться может, Уэльс — нет.
*Справка. Брексит (от английских Britain — «Британия» и exit — «выход») — выход Великобритании из Европейского союза и связанные с ним процедуры. Название появилось по аналогии с термином Grexit, обозначавшим возможный выход Греции из еврозоны. Авторство слова приписывают писателю Питеру Уилдингу, возглавлявшему исследовательский центр British Influence.
Коллаж: ИА Цивилизация