Экономист, директор Института нового общества Василий Колташов в интервью ИА «Цивилизация» объяснил, почему Банк России вряд ли снизит ключевую ставку на ближайшем заседании, несмотря на улучшение внешней конъюнктуры. По его словам, высокая ставка неэффективна против инфляции, вызванной девальвацией рубля и ростом мировых цен, а борьба с ценами через охлаждение экономики обходится слишком дорого.
— Какого решения по ключевой ставке вы ожидаете на ближайшем заседании ЦБ 11 сентября? С какой ставкой мы можем подойти к концу года?
Обстановка активно меняется, поэтому прогнозировать до конца года сложно. На ближайшем заседании Банк России, скорее всего, ставку не изменит — стоимость кредита останется высокой. Экономика становится всё более непростой, несмотря на улучшение внешней конъюнктуры. Растут проблемы малого и среднего бизнеса, начались проблемы в банковском секторе. В этой ситуации ЦБ вряд ли будет форсировать снижение.
Есть риск повышения ставки на 0,5 или даже 1 процентный пункт. С другой стороны, в октябре — первой половине ноября возможен резкий рост курса рубля. Мы пережили девальвацию более чем на 20%, но теперь экспорт становится выгодным: мировые цены на продовольствие растут, газ — выше 820 долларов за тысячу кубометров, нефть Brent — выше 90 долларов за баррель. Если на высшем уровне будет принято решение дать рублю укрепиться, он укрепится в октябре, и тогда ЦБ сможет круто изменить кредитную политику.
— Насколько подорожание бензина и дизеля влияет на потребительские цены? Какую инфляцию вы прогнозируете к концу года? Если давление на топливный рынок сохранится в условиях продолжающейся СВО, какие факторы могут обеспечить замедление роста цен?
Пока рост цен на топливо не сильно отразился на продуктах питания, хотя расценки перевозчиков выросли примерно на 10%. Но ситуация может ухудшиться, когда перестанет действовать фактор нового урожая, который обычно сдерживает инфляцию. К тому же в октябре ожидается повышение тарифов более чем на 10%. Именно в октябре инфляция может резко усилиться и продолжит рост в ноябре-декабре, если не будет принято решение о естественном укреплении рубля.
России выгодно, чтобы мировые цены оставались на повышенном уровне. Война на Ближнем Востоке не прекращается, поэтому цены на нефть и удобрения не могут резко упасть, но и сильно вырасти не могут — западные экономики в угнетённом состоянии, их центробанки держат высокие ставки. Для России сейчас возможны комфортные цены, но не сверхкомфортные.
— Насколько достижима цель в 4% инфляции в условиях СВО, высоких государственных расходов и ограничений предложения? В какие сроки к ней реально прийти и что для этого должно измениться помимо ключевой ставки?
Цель в 4% недостижима в 2026 году. Для её достижения в 2027 году потребуется новая стратегия ЦБ — укрепление рубля. Только если рубль постепенно укрепится до 70, потом до 60, потом до 50 рублей за доллар, 4% станут реальными. Но в заявлениях чиновников ЦБ таких обещаний нет.
— Где, по-вашему, находится граница, за которой дорогие кредиты наносят экономике больше ущерба, чем сам рост цен? Насколько ставка вообще эффективна против подорожания, вызванного увеличением издержек, проблемами логистики и нехваткой товаров или работников?
Банк России декларирует борьбу с инфляцией, но закон требует от него прежде всего обеспечения устойчивости курса национальной валюты. Инфляция сегодня сильно зависит от курса. Когда ЦБ допускает девальвацию рубля на 20% с лишним, импортные цены растут на те же 20% — это касается деталей, материалов, оборудования из Китая. Это и есть инфляция. Повышенная ставка не может её ограничить, тем более что политика охлаждения экономики создаёт проблемы в реальном секторе и банковской системе.
Высокая ставка лишь сигнализирует рынку о кризисе и заставляет прятать деньги. Мы это видели в августе: падение фондового рынка, бегство инвесторов, граждане скупали валюту. Охлаждение экономики удалось, но инфляцию оно не остановило из-за девальвации.
— Почему официальная инфляция может заметно отличаться от роста повседневных расходов семьи? Что именно измеряет этот показатель, насколько он отражает положение разных групп населения и достаточно ли ориентироваться на него при принятии решений по ставке?
Инфляция для домашних хозяйств всегда выше официальной. Статистика рассчитывает инфляцию исходя из предположения, что люди при росте цен заменяют одни продукты другими: вместо мяса — сосиски, потом яйца, потом говядину. Но на практике граждане не могут заменить многие продукты. Поэтому официальный показатель всегда ниже того, что люди видят в магазинах.
— Откуда вообще взялся таргет в 4%? Почему в других странах он другой, а в России именно 4%?
4% — это не экономический расчёт, а следствие пифагорианской философии, где 4 — счастливое число, к которому нужно стремиться. В финансовом мире счастье достичь сложнее, поэтому 4% остаётся недостижимым.
— Может ли доступное кредитование предприятий помочь сдержать цены за счёт увеличения производства — или прежде всего разгонит инфляцию?
Доступные кредиты нужны, но сами по себе не дадут эффекта без новой организации экономического роста. Нужно развивать обрабатывающую промышленность и стимулировать спрос граждан. Самый эффективный инструмент — строительство сети высокоскоростных железных дорог. Это даст загрузку промышленности, рабочие места, спрос на материалы и в сочетании с доступным кредитом обеспечит экономический бум.
— Почему одни страны могут стимулировать экономику снижением ставок, а для России такой подход считается рискованным? В чём различие условий и какие альтернативы нынешней политике у нас есть?
Наша контрциклическая политика направлена не на борьбу со спадом, а на борьбу с ростом. Чиновники-неолибералы объявили проблемой не кризис, а экономический рост. Им удалось охладить экономику, но инфляция не снизилась из-за других факторов, о которых я говорил. Нужно менять подход: меры должны защищать рост, а не препятствовать ему.
Коллаж: ИА Цивилизация