С 1 сентября 2026 года в России заработал механизм самозапрета на азартные игры. За двое суток его оформили более 20 тысяч человек. В интервью ИА «Цивилизация» экономист Сергей Хестанов объяснил, почему рано делать выводы об эффективности нововведения, чем букмекерство отличается от казино и можно ли победить лудоманию1 запретами.
— За первые два дня работы механизма самозапрета более 20 тысяч россиян ограничили себе доступ к азартным играм. О чём говорит такой масштаб обращений: это показатель роста проблемы с лудоманией1 или люди просто воспользовались новым инструментом «на всякий случай»?
— Официальной статистики о количестве подверженных лудомании нет. Но обычно первыми пользуются новой возможностью энтузиасты технологий. Поэтому сейчас, скорее всего, установившие запрет сделали это именно «на всякий случай». Надёжная статистика и, возможно, социологические исследования на эту тему появятся не ранее чем через полгода-год.
Примечание редакции: При этом проблема действительно масштабна. По данным экспертов, около 13 миллионов россиян страдают игровой зависимостью, что составляет 12% взрослого населения страны. Особенно подвержены лудомании мужчины от 25 до 44 лет — самая экономически активная часть населения. В среднем игроманы тратят около 11 тысяч рублей в месяц, примерно 21% своего бюджета.
— Сегодня государство ограничивает доступ к онлайн-казино и нелегальным азартным платформам, но при этом сохраняются букмекерские конторы и ставки на спорт. В чём принципиальная разница между азартной игрой в казино и ставкой на спортивное событие с точки зрения формирования зависимости?
— С точки зрения именно зависимости разницы почти нет. Но легальные формы её удовлетворения хотя бы пополняют бюджет.
Примечание редакции: Впрочем, есть и различия. В казино результат целиком зависит от удачи — знания и навыки игрока никакого значения не имеют. При ставках на спорт, напротив, важен анализ: нужно изучать статистику команд, историю их противостояния, травмы игроков, состав судейской бригады. Именно поэтому многие эксперты называют ставки интеллектуальной игрой, основанной на реальных событиях. Но с точки зрения механизма зависимости разница минимальна: как и при алкоголизме или наркомании, человек испытывает компульсивное2 влечение, за которым следуют эйфория от выигрыша или глубокая яма от проигрыша.
— Можно ли считать букмекерство менее рискованной формой азартных игр, поскольку оно связано со спортом и имеет легальный статус, или механизмы зависимости у игрока остаются теми же?
— Риска несколько ниже из-за меньшей возможности организатора влиять на результат событий.
Примечание редакции: Однако у ставок есть особенность, которая делает их коварнее казино: они создают иллюзию контроля. В рулетку ты играешь, понимая, что это удача. А ставки создают ощущение, что всё можно просчитать и сделать правильный выбор. Эта иллюзия может затягивать даже сильнее, чем осознанная игра на случайность.
— Насколько эффективен самозапрет как инструмент борьбы с лудоманией? Может ли человек с игровой зависимостью действительно остановиться благодаря ограничению доступа, или проблема требует прежде всего психологической и медицинской помощи?
— Всерьёз обсуждать эффективность самозапрета можно будет только после накопления статистики. Как минимум через год. Но кому-то это наверняка поможет.
Примечание редакции: Самозапрет, который можно оформить через «Госуслуги» или МФЦ, действует минимум год. Однако люди с зависимостью не могут просто бросить, когда захотят. Получается замкнутый круг: тот, кому запрет нужнее всего, реже всего способен его оформить осознанно.
— Новый механизм позволяет устанавливать запрет не только самому игроку, но и родственникам. Как вы оцениваете такую возможность: это необходимая мера защиты семьи или вмешательство в личную свободу человека?
— Это вопрос не столько к экономистам, сколько к юристам и психологам. Существует практика ограничений некоторых прав для алкоголиков и наркоманов. Схожий механизм, по-видимому, необходим и для лудоманов. Но обсуждение этого механизма точно вне моей компетенции.
Примечание редакции: Обратная сторона такой возможности — риск злоупотреблений. Гражданский кодекс (пункт 1, статья 30) позволяет членам семьи обращаться в суд для признания гражданина ограниченно недееспособным, в том числе из-за игровой зависимости. Но кто помешает жене, недовольной мужем, или супругам в процессе развода использовать этот инструмент как рычаг давления? Этот вопрос остаётся открытым.
— Если государство последовательно борется с последствиями игровой зависимости, стоит ли обсуждать более широкое регулирование всех видов ставок, включая букмекерство и ставки на скачках, или здесь должна оставаться разница между азартной игрой и развлечением?
— Эффективно защитить человека против его воли невозможно. Нелегальные азартные игры, как и нелегальные ставки на спорт, были всегда. Полностью победить этот порок невозможно. Максимум, что можно сделать, — придать цивилизованные формы и собрать налоги в бюджет.
Примечание редакции: Показательно, что сейчас Минфин обсуждает легализацию онлайн-казино. Ведомство оценивает теневой оборот интернет-азартных игр более чем в 3 триллиона рублей в год, а легальные букмекеры приняли ставок примерно на 1,7 триллиона. По расчетам Минфина, при легализации бюджет мог бы получать порядка 100 миллиардов рублей ежегодно. То есть государство фактически выбирает между двумя подходами: запрещать или контролировать и зарабатывать. И, судя по инициативам, склоняется ко второму.
— Не возникает ли сегодня ситуация, когда общество признаёт опасность азартных игр, но одновременно сохраняет легальные формы бизнеса, построенные на ставках? Где проходит граница между развлечением, экономикой и социальной проблемой?
— Это вопрос консенсуса в обществе. В разных странах по-разному. Есть страны, где ограничения очень жёсткие, как в Китае, и мягкие, как в Монако.
P.S. Сам я играл в казино один раз в жизни, в начале 1990-х. Меня затащил туда знакомый, «новый русский». Дал мне несколько фишек. Я поставил на «зеро» и выиграл. Сумму точно не помню, но для тех лет много — несколько тысяч долларов. И сколько меня ни уговаривали — больше не играл. Потому что хорошо знаю матстатистику.
Примечание редакции: В России сегодняшняя ситуация — типичный компромисс. Букмекерство легально и приносит деньги в бюджет, часть которых идёт на развитие спорта. В то же время общество признаёт, что зависимость от азартных игр — реальная проблема. Но полностью запретить ставки, как показывает мировая практика, невозможно — они уйдут в тень. А в тени никакого контроля и никаких налогов нет. Поэтому государство выбирает путь регулирования, а не запрета, понимая экономическую логику.
1 – Лудомания (игромания) — это психическое расстройство, которое проявляется в патологическом и неконтролируемом влечении к азартным или компьютерным играм.
2 – Компульсивно — это поведение по типу компульсии, то есть совершение повторяющихся, навязчивых действий или ритуалов из-за непреодолимого внутреннего побуждения.
Коллаж: ИА Цивилизация