1 и 2 сентября 2026 года в российских школах произошло три нападения с ножом. В Канске семиклассница ранила семь человек. В Башкирии девятиклассник нанёс ножевые ранения однокласснику, его экстренно прооперировали. В Новой Москве пятиклассник напал на учителя, его обезвредила охрана. Экспертную оценку случившемуся даёт Василий Александрович Шуров, врач-нарколог-психиатр, психотерапевт.
— За два дня произошло три нападения в школах. Это какой-то новый тренд или случайность?
— Это не тренд, это целенаправленная атака на страну, чтобы дестабилизировать внутреннюю обстановку. Я сколько анализирую эти эпизоды: ребёнок сидит на паблике1, его подучивают. Девочка и бензин взяла, и баллончик, и нож, в туалете подготовилась. Это человек обработанный.
— Одному из нападавших 10–11 лет. Что должно было произойти в голове у ребёнка, чтобы он взял нож и пошёл на учителя?
— Это настолько качественная подготовка. Надо разбираться со всем. Есть система воспитания, допустим, дома. Может, там сплошное насилие, неполная семья. Может, его буллили2 в школе, у него эта агрессия копилась, и он считал, что учитель его не защищает. Тут надо целиком историю разбирать, у всех свои нюансы.
— 12 лет назад стрельба в школе №263 была шоком. Сейчас это уже серия. Почему насилие в школах перестало быть исключением?
— Если вы обратите внимание, биодроны делают из подростков — они поджигают, либо из пожилых людей в силу их сниженных когнитивных способностей… Подростки незрелые, а пожилые люди не всегда критично воспринимают информацию. И, к сожалению, сотрудники службы безопасности не успевают сработать, потому что после лета все расслабленные пришли в школу. А сколько предотвращается, сколько ловится? Я считаю, это целенаправленные действия, таких случайностей не бывает. С началом СВО у нас резкий рост подобного в школах.
— Можно ли предотвратить это на этапе, когда ребёнок только задумал, или такие решения созревают внезапно и не поддаются прогнозированию?
— Они ищут информацию, сидят на пабликах, пишут манифесты, потом окружающие вспоминают: да, там жаловался, претензии предъявлял. Поэтому у сотрудника службы безопасности должен быть информатор в каждом классе, он должен знать, что происходит. Ящики анонимные для жалоб, чтобы дети могли сообщать. Психолог должен системно работать, находить этих уязвимых антисоциальных подростков или подростков в кризисе. Эта работа должна быть системная, серьёзная, требуются большие инвестиции со стороны государства, потому что у нас сейчас всё по остаточному принципу — медицина и школа. Мы только пытаемся как-то скрывать любые случаи, чтобы статистику не портить.
— В соцсетях обсуждают национальность нападавшего из Новой Москвы. Как профессионал, вы стали бы связывать такие случаи с этничностью?
— Нет, конечно. Сейчас много мигрантов, много их детей, если мы посмотрим пропорцию. Вне школы они могут группироваться по этническому признаку, и это создаёт определённые проблемы. Но именно скулшутинги3 и одиночные акты насилия в школах — там не тот процент. Я бы не связывал эти случаи с этничностью. Да, проблема группировок по этническому признаку существует, но не в данном контексте.
— На Западе скулшутинг — это рядовая статистика. Получается, мы движемся по их сценарию?
— Да, я тоже смотрю, что творится. У них нет такого доступа к оружию, слава богу, у нас эта тема контролируется. Если бы как в Америке дома по пять стволов — у нас бы всё было иначе. В Брянске было три года назад: девочка украла у отца дробовик, две близняшки… Её, вроде, буллили, но она так скрытно подготовилась. И опять сидела на паблике. Здесь можно сделать вывод: мозги-то ей домыли.
— Семиклассница из Канска распылила газ в классе, потом достала нож. Где дети учатся этим сценариям — в интернете или это проблемы в семье?
— Этому нужно научить, чтобы добыть всё это, рассказать алгоритм: распыли газ — возникнет паника, в это время ты сможешь перейти в ножевой бой. Извините, резать человека вживую — это тоже надо докрутить. Это и взрослый-то не каждый сможет.
— Какую профилактику нужно провести, чтобы это предотвратить?
— Профилактику можно на всех уровнях: выявлять этих проблемных подростков, жертв буллинга. У ребёнка поменялось поведение — он начинает этой информацией интересоваться, обещает наказать. Есть уровень семьи, есть уровень школы, есть уровень государства — контролировать каналы, по которым детей вербуют. Каждый должен на своём уровне выполнять с полной отдачей и пониманием, что идёт гибридная война в рамках информационно-когнитивного компонента, и в этой войне бьют по уязвимым категориям, чтобы расшатать обстановку внутри страны.
1 – Паблик – публичная страница или открытое сообщество в социальных сетях, созданное для публикации контента и общения с аудиторией.
2 – Буллить – систематически травить, издеваться или подвергать психологическому и физическому давлению кого-либо в коллективе.
3 – Скулшуттинг – вооруженное нападение ученика, выпускника или постороннего человека на людей внутри учебного заведения.
Коллаж: ИА Цивилизация